Перейти на главную страницу
Поиск по сайту

Стихи о войне до слез

Птицы смерти в зените стоят. Кто идет выручать Ленинград? Не шумите вокруг — он дышит, Он живой еще, он все слышит: Как на влажном балтийском дне Сыновья его стонут во сне, Как из недр его вопли: «Хлеба! » До седьмого доходят неба. Но безжалостна эта твердь. И глядит из всех окон — смерть. Ахматова Солдату Второй Мировой Ты извини меня, солдат, Что не могу сказать ни слова, Что слезы в горле снова, снова, Что я молчу, смотря в. Повестка: "Сын погиб на фронте". Он воевал, он был солдат, Он столько верст прошел в пехоте, Он так хотел прийти назад! Мечтал сказать: "Откройте двери! Вот я: ваш внук, ваш сын, ваш брат! Он так в Победу нашу верил, Он никогда не прятал взгляд! И до сих пор душе обидно, Что не пришел солдат домой. Над безымянною могилой Горит негаснущий огонь. Промчались годы горевые, Но мать к порогу выйдет вновь: Нет ничего сильнее в мире, Чем материнская любовь. Минута молчания Не забывайте о солдатах, Вступившихся за честь страны, Не забывайте свист снарядов, И будьте памяти верны! Не забывайте о солдатах, Что бились из последних сил, В бинтах стонали в медсанбатах И так надеялись на мир! Но вновь солдат с больничной койки Вставал — и шел на честный бой! Не за награды был он стойким, За край сражался свой родной! Не забывайте о солдатах! Тот миг, когда он погибал, Не похоронки скорбной датой — Молчания минутой стал! © Журнал "Костер" Памятник славы На поляне, от лагеря близко, где багульник все лето цветет, надорогу глядит с обелиска пехотинец, матрос и пилот. Отпечаток счастливого детства сохранился на лицах солдат, но уже никуда им не деться от военной суровости дат. На рассвете, прижав автоматы, шли солдаты на штурм высоты. Молчалив солдат и печален Он уходит, в чужие дали Избавлять мир от темных пятен Его воля прочнее стали. Он бросался на танк с гранатой Когда сотни бойцов отступали Он окопы, копал лопатой Получал ордена и медали. Не страшна ему немецкая мина Воды рек и пожаров пламя Он прошел от Москвы до Берлина Водрузил над Рейхстагом знамя. Автор: Дмитрий Сучков Исполнитель: ДДТ Не Стреляй! Не стреляй в воробьев, не стреляй в голубей, Не стреляй просто так из рогатки своей Эй, малыш, не стреляй и не хвастай другим, Что без промаха бьешь по мишеням живым. Ты все тиры излазил, народ удивлял Как отличный стрелок призы получал Бил с улыбкой, не целясь, навскидку и влет. А кругом говорили: "Вот парню везет! А когда наконец-то вернулся домой, Он свой старенький тип обходил стороной! И когда кто-нибудь вспоминал о войне, Он топил свою совесть в тяжелом вине, Перед ним как живой тот парнишка стоял, Тот, который его об одном умолял: Не стреляй! Константин Симонов Жди меня, и я вернусь. Только очень жди, Жди, когда наводят грусть Желтые дожди, Жди, когда снега метут, Жди, когда жара, Жди, когда других не ждут, Позабыв вчера. Жди, когда из дальних мест Писем не придет, Жди, когда уж надоест Всем, кто вместе ждет. Жди меня, и я вернусь, Не желай добра Всем, кто знает наизусть, Что забыть пора. Пусть поверят сын и мать В то, что нет меня, Пусть друзья устанут ждать, Сядут у огня, Выпьют горькое вино На помин души. И с ними заодно Выпить не спеши. Жди меня, и я вернусь, Всем смертям назло. Кто не ждал меня, тот пусть Скажет: - Повезло. Не понять, не ждавшим им, Как среди огня Ожиданием своим Ты спасла. Как я выжил, будем знать Только мы с тобой,- Просто ты умела ждать, Как никто. На мой взгляд самое проникновенное. Расул Гамзатов Журавли Мне кажется порою, что солдаты, С кровавых не пришедшие полей. Не в землю нашу полегли когда-то, А превратились в белых журавлей. Они до сей поры с времен тех дальних Летят и подают нам голоса. Не потому ль так часто и печально Мы замолкаем, глядя в небеса. Летит, летит по небу клин усталый, Летит в тумане на исходе дня. А в том строю есть промежуток малый, Быть может это место для. Настанет день и с журавлиной стаей Я поплыву в такой же синей мгле, Из под небес по птичьи окликая Всех тех, кого оставил на земле. Здравствуй мама, я пишу тебе письмо Знаешь мама, у меня все хорошо. Светит солнце, все нормально, с гор спускается туман. Знаешь, мама, здесь не страшно, Просто здесь Афганистан. А вчера я во сне всех видел вас, Как сестренка, перешла в 4й класс. Ты бы мама к нам почаще Ольгу в гости бы звала Ты скажи ей, что вернусь я, Чтоб она меня ждала. А вчера почтальон принес письмо. А вчера горе стукнуло в окно Мать не может оторваться, От могильного холма. Сын в земле, а на ладони, Строчки этого письма. А вчера горе стукнуло в окно А вчера почтальон принес письмо В нем живой он и смеется, и так хочется пожить. Здравствуй мама, здравствуй вечность, Ты не в праве нас забыть. GreenBean а точки ставят военные. WERWER, это "Враги сожгли родную хату" Исаковского. Враги сожгли родную хату, Сгубили всю его семью. Куда ж теперь идти солдату, Кому нести печаль свою? Пошел солдат в глубоком горе На перекресток двух дорог, Нашел солдат в широком поле Травой заросший бугорок. Стоит солдат - и словно комья Застряли в горле у. Готовь для гостя угощенье, Накрой в избе широкий стол. Свой день, свой праздник возвращенья К тебе я праздновать пришел. Вздохнул солдат, ремень поправил, Раскрыл мешок походный свой, Бутылку горькую поставил На серый камень гробовой: "Не осуждай меня, Прасковья, Что я пришел к тебе такой: Хотел я выпить за здоровье, А должен пить за упокой. Сойдутся вновь друзья, подружки, Но не сойтись вовеки нам. Он пил - солдат, слуга народа, И с болью в сердце говорил: "Я шел к тебе четыре года, Я три державы покорил. Мужество Мы знаем, что ныне лежит на весах И что совершается ныне. Час мужества пробил на наших часах, И мужество нас не покинет. Не страшно под пулями мертвыми лечь, Не горько остаться без крова, И мы сохраним тебя, русская речь, Великое русское слово. Свободным и чистым тебя пронесем, И внукам дадим, и от плена спасем Навеки. Баллада о Чарли Тэйле, хвостовом стрелке Flying fortress B-17G Почти салажонок, ну что он успел? Едва до набора дорос. Киплинг Ass-end Charlie - Крайний, неудачник. Последний самолёт в строю. Был мамин любимчик не очень высок - пять футов два дюйма пацан. Кому козырная до старости прёт, а кто-то сидит без виста, ему показали: "Вот твой пулемёт, отныне ты - Чарли-с-хвоста. Ты крайний, ты в заднице, так что - смотри, не вздумай в полёте зевать. Кольт-браунинг спарка калибра ноль-три отныне - отец твой и мать. Тут дело такое - воюй иль умри, о большем не смей и мечтать. Кольт-браунинг спарка калибра ноль-три роднее и ближе, чем мать. Был ростом пять футов два дюйма всего, был бледен и тощ, как глиста, а пайлот - герой, экипаж - о-го-го, а он - только Чарли-с-хвоста. Он крайний везде без особой вины, он жрачку последним берёт, и Дженни-радистка, что любит чины, с ним в полночь гулять не пойдёт. За вид непотребный начальство грозит упечь раздолбая в тюрьму. Hо, если заходит с хвоста "Мессершмитт", то первая пуля -. Свинцовая каша - могилам на корм - заварена круто, густа. Её от души, без пайков и без норм расхлёбывал Чарли-с-хвоста. Hад чёрной Европой в воздушном бою, в азарте совсем осмелел он первый нажмёт на гашетку свою и маской уткнётся в прицел. Там, в небе, в дюралевом сером гробу, всё с чистого пишут листа, и первым свою принимает судьбу не кто-нибудь - Чарли-с-хвоста. У Галланда сбитых поболее ста, и парни все, как на подбор. Hо трусом не звался наш Чарли-с-хвоста и вёл он такой разговор: "Чья нынче удача, кому повезёт, и кто из нас драться мастак - посмотрим. Посмотрим, кому повезёт, " - сказал себе Чарли-с-хвоста. Hеспешно армада заходит на цель, подарочков - целый мешок. По плексу свинцовая хлещет метель, пора за работу, стрелок! Давай, покажи им, влепи по крестам, смотри, уж подкрался. Пора за работу, эй, Чарли-с-хвоста, шарманку свою заводи! Он в капле стеклянной к прицелу приник кольт-браунинг ближе, чем мать. Люфтваффе на месте, и наци-ночник пытается Чарли достать. Кровянка на маске, в кабине пожар, патроны почти на нуле, но всё ж он увидел, как огненный шар пошёл, завывая, к земле. Обратно на Остров лететь веселей, уж виден Английский канал, и Чарли в разбитой кабине своей тихонько под нос напевал: "Hе плачьте, девчонки, мамаша уймись, вот мой вам последний совет. Такая она наша лётная жизнь - подохнешь, а ,может, и. И что тот ублюдок пристроился в гроб, заслуга лишь Чарли-с-хвоста. Пустяк, ну проделали парочку дыр, а в общем и целом - о'кей. Крути же бодрее штурвал, командир, на землю бы нам поскорей. Предсмертно хрипя в кислородный прибор, отправился Чарли-с-хвоста с небес в небеса. Путь известен и прям, душа невесома, чиста. Так с неба на небо в сияющий храм отправился Чарли-с-хвоста. Когда в неизбежный, решающий час в суде вы займёте места. Последнее слово замолвить за вас просите у Чарли-с-хвоста. Ему девчонка написала: "Мол ,мы стобою больше не друзья! Я думал он сейчас соскочет И схватит в руки автомат, Последний выстрел прогрохочет И рухнет на землю солдат Но я ошибся в ту минуту Он громко вдруг захохотал полез в карман и почему-то, Копейку ржавую достал Потом вконверт её забросил Найдя бумаги чистой клок Прижал его своей ногою Обутой в керзовый сапог, Там, где остался отпечаток Он вывел твёрдою рукой: "Подруга здравствуй! Буду краток Тебе копеййку посылаю,для Свадьбы нету лучше дара Ещй вниманья попрошу я Взгляни на этот керзовый сапог В нём нничего нет ,кроме грязи, Но еесли б он здесь не стоял Давно бы вас американецКак шлюх бы важно продавал, Прощай! Перекошен орущий рот, На цевье занемела рука. Плоть живую осколками рвет, Песню смерти поёт ДШК. По горячим, горящим камням На пределе мы рвёмся вперёд. Слева - снайпер, а справа по нам Лупит вражеский пулемёт. Нам ни чёрт не судья, ни бог, В этой ярости неукротим, Я погибнуть бы запросто мог, Но остался бы непобедим. Потому что моя страна, Потому что мои друзья, - Это плоть, это кровь одна, Жизнь моя и победа. На цевье занемела рука, И дрожит, как живой автомат. А пока, Ты свой долг выполняешь, солдат. Мы никогда не исповедовали зло, Хотя порою зло мы поступали Погибли те, кому не повезло, Мы перед боем их имен не знали. Никто не знал, кого настигнет вдруг Осколок, пуля, мина иль граната. Погиб не ты, погиб твой лучший друг, А ты себя считаешь виноватым. А в чем вина? Что не прикрыл собой? Так не успел, тебя опередили. А может быть родители судьбой Тебя счастливее, чем друга, наградили. Так отомсти за смерть его сполна Ты самою высокою ценою. Идет, какой ни называли бы, война, И мы должны считаться с той войною. Мы никогда не исповедовали зло, Хотя, порою, зло мы поступали. Погибли те, кому не повезло, Но смерть друзей врагу мы не прощали. Мы с тобой разучились пить За какой - то короткий срок, Разучились расчетливо жить И откладывать деньги впрок. Смена ценностей произошла, Обозначились резче границы, Недоверье к добру и прощение зла Воедино сумели слиться. Нам с тобою еще предстоит Жить по - новому снова учиться, На работу, не в бой ходить, И уже не от ран лечиться. Все со временем перекипит, Возвращаться лишь будет снами - Зной Баграма и гор гранит, Только братство останется с нами. Струны - как натянутый жгут Сердце мое ранят и жгут, А в душе тоска, словно лед - Где же твоя мудрость, Народ? По Афгану слезы горьки, Но покруче ждут нас деньки, - Не допили, видно, до дна Чашу, что зовется «война». Мои строки - это не стих, Это крик души, что не стих, На высокой ноте в душе Двадцать лет звучит он. Я уже давно не герой, Наигрался этой игрой, Но в нее играет страна, - Для нее война - не война. Уложу я память в постель, Изведу себя я в посте, Только знаю, это вранье: Все святое жрет воронье. Моя песня, люди, проста. Сыновьям ее бы в уста, И тогда не прятал бы взгляд Ни один российский солдат. Проку нет в том, чтоб водку глуша, Материть и Чечню, и Афган. Если плачет твоя душа, Дай нам руку свою, братан! Эх, давай, брат, по сотке нальем, Пустим фляжку со спиртом по кругу. И, обнявшись за плечи друг с другом, Все, что пели в окопах, споем. Где-то смерть затаилась в углу И свирепо клюкой тычет в. Разгоню я гитарою мглу, Песни - свечи зажгу для. Сплюну трижды я через плечо, Стоя выпью я третий тост, И скажу вам, друзья, что еще Не пришел нам черед на погост. Не кляни свою долю, братан, Не спеши счеты с жизнью сводить, Это пекло - Чечня и Афган -Научили нас чем дорожить! Николай Кирженко Белый голубь Белый голубь взлетел с колокольни В небо синее взмыл как душа Он стоял, чуть шатаясь от боли Струйка крови стекала со лба А вокруг ухмылялись Чечены - «Если снимешь свой крест - будешь жить» Добивались упрямо измены Чтобы в веру Аллаха склонить Но разбитые губы шептали - «Не торгую я верой отца» Руки крестик к груди прижимали Заслоняя от «зверя» - ХРИСТА Грянул выстрел и вздрогнули горы В небо смотрят незримо глаза Не раздалось ни крика ни стона Только голубь взлетел в небеса. О моих друзьях За наградами мы не гонялись Просто делали то, что могли Мы с чехами яростно дрались За свободу Чеченской земли. Не забыть фронтовые нам будни Марш-броски и засады в горах И палящее солнце к полудню И скрипящий песок на зубах. А когда возвратились обратно На Российской родимой земле Поминали друзей многократно Что погибли на этой войне. До сих пор ноют раны средь ночи И скупая мужская слеза Застелает усталые очи Чтож ты сделала с нами война. Быков Hедавно Вике-Фpейбеpга она pyлит покyда Латвией свободной сказала, что она pаздpажена pоссийской хамоватостью пpиpодной. Мы не вольны, пpомолвила она, внyшить манеpы pyсскомy соседy. Пyскай они там пиво пьют до дна за этy их несчастнyю Победy, пyсть на газете чистят воблин бок и, отоpвав кyски от pыбьей тyшки, под pев гаpмони шпаpят назyбок свои неэстетичные частyшки - нам ваpваpов испpавить не дано. Истоpия загонит их в паpашy. Мы бyдем пить не пиво, а вино, и не за их победy, а за нашy. Пpостите этот вольный пеpевод, но сyть сводилась к этомy, ей-богy. Итак, латвийский доблестный наpод не хочет пить за нашy Пеpемогy. Hе мне Евpопy гоpдyю yчить, - ее автоpитет не поколеблен, - но Фpейбеpгy я должен огоpчить. Она, похоже, бyдет в меньшинстве, блин. Hе зpя полки шагали на yбой. Hе только в Hовом, но и в Стаpом Свете за тy победy станет пить любой, pаскладывая воблy на газете. И англичане, дpyжно pазложив на свежей Times бекон и чикен-каppи, поднимyт кpепкий эль за тех, кто жив из тех, кто фpицам надавал по хаpе. Фpанцyзы, pазложив на свои сыpы и жиpные паштеты, - о, как течет слюной мое пеpо, о, Фpанция yпитанная, где ты! И даже в Штатах, кажется, полно таких, что в память доблестного года свое калифоpнийское вино закyсят сочным лобстеpом Кейп-Кода - и, положив на отваpенного кpаба-исполина, возьмyт его за яpко-кpасный хвост и скажyт: О Вайpа! Я пишy вам из Москвы. Пpостите, я известный безобpазник. Мы выживем, ей-богy, если вы в Россию не поедете на пpаздник. Пятнадцать лет мы, кажется, живем без Латвии - пленительной пpостyшки, и нашy воблy жесткyю жyем и pаспеваем гpyбые частyшки. И пyсть глава свободных латышей, yгpюмая, как гоpдая гиена, pазложит паpy заячьих yшей на доблестном таблоиде Diena - оскалится, как нильский кpокодил, котоpый плачет, если безyтешен, - и выпьет не за тех, кто победил, а за того, кто в Hюpнбеpге повешен АФГАНИСТАН Далёкий и чужой Афганистан, В атаку шли безусые ребята, На поле брани падали от ран, Всегда такая участь у солдата. Но кто их на погибель посылал? Не нужно это было для державы, Народ позор в такой войне снискал, Ведь не могло победы быть и славы. Встречали гроб невеста и семья, И от беды огромной слёзы лили, На счастье нарождались сыновья. За что лежать приходится в могиле? СЛОВНО ВЕТЕР Народ к войне уже давно привык, Там пули пролетают, словно ветер, Не долетев, истошный замер крик, Ещё один уж не жилец на свете. Молчит, однако, целая страна, И демократы приумолкли что-то, Есть у бандитов тяжкая вина, Но Русь воюет с собственным народом. Чечня обиды страшной не простит, И никогда оружия не сложит, Хоть пуля, словно ветер, вновь летит, Но всё-таки народ не уничтожит. МАТЕРИ ПЛАЧУТ Даже нету могилы, поплакать где можно, Материнскую душу излить, Продолжается жизнь, но бесцельно тревожно, Сын пропал, нет кого хоронить. Умирают бесславно, как мухи, солдаты, Путь их воинский глуп и суров, Искалеченных госпиталь принял в палаты, Безымянных встречает Ростов. В мирный час пушки бьют и взрываются мины, Лучше б в роще запел соловей, Горько матери плачут до самой кончины, Нет могилы с рябинкой над. Война в Афганистане Война в Афганистане. И люди погибают, Хотят солдаты к маме, Но их не забирают. Война в Афганистане, Взрываются снаряды, И все болит, ты ранен, И никого нет. Лишь ты один остался, Пылинки на ресницах, Ты доблестно сражался Да, тяжко было биться. Глаза ты открываешь: Рассвет перед тобою. Его один встречаешь, Бессилен после боя. За что такое горе, За что мы умираем, Мечтал о черном море, Сейчас мечты о рае. Прости, я умираю, Война в Афганистане. Седую пыль дорог Джелалабада К родному пограничью я принес. Здесь отряхну чужого ей не надо, Земле, меня заждавшейся до слез. Переступлю заветную границу, К земле родимой прикоснусь щекой. И вновь увижу лица Друзей, навеки остановленных войной Солдатский долг исполнен ими свято, Ценою жизни выполнен приказ. Лишь об Отчизне думали солдаты В свой смертный час, в последний скорбный час. Узбекским солнцем строй солдатский залит, Оркестров медь бесхитростно звонка. Багрец знамен ярится на медалях, Все позади, все радостно. Нам весело, но знаем мы заранее: Тебе известно, и ему, и мне Как лезвия остры воспоминания Безжалостные были о войне. Переступлю заветную границу, К Отчизне милой грудью припаду, И оглянусь. И вновь увижу лица Друзей, верней которых не найду. Солдатский долг исполнен ими свято, И песни будут сложены про них Но разве мать погибшего солдата Простит меня за то, что я в живых? Я жив, но помню Тщетны все старания Забыть о том, что ранит душу. Нам до конца нести в сердцах воспоминания - Безрадостные были о войне. В последний раз взлетаю над Кабулом. Ночь звездами полна и реактивным гулом. И где- то в ней горит моя звезда. Крен на пределе, нервы на пределе. И перегрузка не поднять руки. Вы помните меня, березы, сосны, ели? Вы от меня, как звезды, далеки Внизу лежит чужой полночный город: Десятки тысяч крохотных огней. Десятки тысяч звезд, просыпанных на горы, И каждая таит угрозу. Над зоной безопасности, кругами, Громадный лайнер рвется в высоту, И ложных целей ярко вспыхивает пламя, Чтоб отвести враждебную звезду. А там, внизу, я знаю, их немало, Готовых хищно ринуться в полет, И брызги раскаленного металла Вонзить в людьми набитый самолет. И каждый, каждый, каждый это знает, И каждый, каждый напряженно ждет Когда завоет вдруг и замигает Сигнал, который нам подаст пилот! А значит будем живы. Теперь дождется нас аэродром. Друг другу улыбаемся счастливо, Гори, моя звезда, греми, салютный гром! Прошли Саланг и Терешковский поворот Запели пули вдруг умри, умри, умри, Обвалом громыхнул гранатомет. Настало время очереди слать Навстречу смерти, или ей вдогон, И не было досуга размышлять Кто этот враг, зачем стреляет он А помнишь, шли вертушками в Руху? Вдруг ДШК ударил сухо от горы, Душе и телу стало зябко, наверху Мы оказались в положенье вне игры И было незачем кричать ураИ было глупо досылать патрон, Была без правил нам навязана игра, Был враг жестоким. Но был дома он Ослеплены злым солнечным лучом Глаза, прижатые к немытому стеклу Не ненавистью был ты удручен Громадной тяжестью непротивленья злу. А что теперь, мой боевой собрат? Здоров ли ты, спокоен ли твой сон? Тверда ль рука твоя и ясен ли твой взгляд? Нет, снова ты на муку обречен Верны присяге мы и выполнен приказ, Все повторилось вновь: и боль, и кровь из ран. И люди снова ненавидят нас, Но это Грузия, а не Афганистан. Там было трудно, здесь совсем беда. Беда: солдат послали на народ. Быть может тот, кто нас прислал сюда, Нас послезавтра на Москву пошлет?! Год прошел как двенадцать часов. Или кто-то вернул нас назад? Я то думал, Афган старый сон, Но все так же тяжел автомат. И все так же гудит вертолет, И все так же бряцает броня, И все так же косится народ, Тоже смуглый народ, на меня Те же в сводках названья звучат, Вся то разница в букве. Там Джелал, здесь Джалил, но Абад, И зеленые пальмы стеной Даже лица все те - же вокруг: Ба, здорово! Снова встретились мы, старый друг Лучше встречи в Москве пожелай. Год прошел, как двенадцать часов, И все тот же вопрос для чего? Для чего это валится все На тебя, на меня, на него? Здесь, на Каспии, тоже есть пляж, Мирно летом катилась волна Но я снова надел камуфляж, Что случилось с тобою, страна? Похоронные марши звучат, Люди прячут, отводят. Громыхает над морем гроза. Год прошел, как двенадцать часов, Но как много воды утекло. Повернулось судьбы колесо, Дождь и ветер грохочут в стекло КЛЯТВА И та, что сегодня прощается с милым,- Пусть боль свою в силу она переплавит. Мы детям клянемся, клянемся могилам, Что нас покориться никто не заставит! Июль 1941, Ленинград Анна Ахматова Мяли танки теплые хлеба, И горела, как свеча, изба. Не забыть вовек Визга умирающих телег, Как лежала девочка без ног, Как не стало на земле дорог. Но тогда на жадного врага Ополчились нивы и луга, Разъярился даже горицвет, Дерево и то стреляло вслед, Ночью партизанили кусты И взлетали, как щепа, мосты, Шли с погоста деды и отцы, Пули подавали мертвецы, И, косматые, как облака, Врукопашную пошли века. Шли солдаты бить и перебить, Как ходили прежде молотить. Смерть предстала им не в высоте, А в крестьянской древней простоте, Та, что пригорюнилась, как мать, Та, которой нам не миновать. Затвердело сердце у земли, А солдаты шли, и шли, и шли, Шла Урала темная руда, Шли, гремя, железные стада, Шел Смоленщины дремучий бор, Шел глухой, зазубренный топор, Шли пустые, тусклые поля, Шла большая русская земля. Паладин, паладин - долг им пpавит один, Hе пpикован к земле, днём и ночью в седле! Коль тpевогу тpубят - "Кто же, если не я?! Hи земель, ни pабов, - только гоpсть гоpдых слов, Замок твой обветшал и уже pазвалиться готов! Долг и честь пpоменять на увесистый куш Может быть, кто угодно готов, Hо только не я! Hо какой нынче пpок в благоpодном бою, Если лезвие в спину и яд сильнее меча! Кpоме чести да имени, что мне беpечь? Кто убьёт меня подло - пpоклятье тому! Гибель в честном бою лишь пpославит мой меч! Чеpез год осмеёт, и забудет за два - Hеужели же стоит тому жизнь свою посвящать? Может, этот мальчишка пpодолжит мой путь, А вот эта малышка научится веpить и ждать! Коль тpевогу тpубят - "Кто же, если не я?! Всю ночь гpемела канонада, Был Псков обложен с тpех стоpон, Кpасногваpдейские отpяды С тpyдом пpобились на пеppон. И следом во мгновенье ока Со свистом воpвались сюда Геpманцами до самых окон Hапичканные поезда. Без всякой видимой пpичины Один состав взлетел к чеpтям. Сто тpи немецких нижних чина, Тpи офицеpа были. Hа pельсах стыли лyжи кpови, Остатки мяса и костей. Так непpиветливо во Пскове Hезваных встpетили гостей! Геpманцы были в пpочных касках, Занyмеpованных внyтpи, А свеpхy выкpашенных кpаской, Концеpном "ФаpбениндyстpИ". Булат Окуджава Мы за ценой не постоим Здесь птицы не поют, деревья не растут. И только мы, плечом к плечу, врастаем в землю. Горит и кружится планета, над нашей Родиною дым. И значит нам нужна одна победа, Одна на всех - мы за ценой не постоим. Одна на всех - мы за ценой не постоим. Нас ждет огонь смертельный, но все-ж бессилен он Сомненья прочь, уходит в ночь отдельный Десятый наш, десантный батальон. Десятый наш, десантный батальон. Едва огонь угас, звучит другой приказ, И почтальон сойдет с ума, разыскивая. Взлетает красная ракета, бьет пулемет, неутомим. Так значит, нам нужна одна победа. Одна на всех - мы за ценой не постоим. От Курска и Орла война нас довела До самых вражеских ворот, такие, брат, дела. Когда-нибудь мы вспомним это, И не поверится самим. А нынче нам нужна одна победа. Одна на всех - мы за ценой не постоим. И на Южном фронте оттепель. Тает снег в Ростове, тает в Таганроге. Эти дни когда-нибудь мы будем вспоминать. Припев: Об огнях-пожарищах, о друзьях-товарищах Где-нибудь, когда-нибудь мы будем говорить. Вспомню я пехоту, и родную роту, И тебя - за то, что ты дал мне закурить. Давай закурим, товарищ, по одной, Давай закурим, товарищ мой! Нас опять Одесса встретит как хозяев, Звезды Черноморья будут нам сиять. Славную Каховку, город Николаев, Эти дни когда-нибудь мы будем вспоминать. А когда фашистов не будет и в помине И к своим любимым мы придем опять, Вспомним, как на запад шли по Украине. Эти дни когда-нибудь мы будем вспоминать! Припев: Об огнях-пожарищах, о друзьях-товарищах Где-нибудь когда-нибудь мы будем говорить, Вспомню я пехоту, и родную роту, И тебя - за то, что ты дал мне закурить. Давай закурим, товарищ, по одной, Давай закурим, товарищ мой! В ЗЕМЛЯНКЕ Огонек чадит в жестянке, Дым махорочный столбом. Пять бойцов сидят в землянке И мечтают кто о. В тишине да на покое Помечтать оно не грех. Вот один боец с тоскою, Глаз сощуря, молвил: "Эх! А в окопе пахло снегом талым, И налет артиллерийский стих. Из санроты не было повозки, Чью-то мать наш фельдшер величал. О, погон измятые полоски На худых девчоночьих плечах! И лицо - родное, восковое, Под чалмой намокшего бинта!. Прошипел снаряд над головою, Черный столб взметнулся у куста. Девочка в шинели уходила От войны, от жизни, от. Снова рыть в безмолвии могилу, Комьями замерзшими звеня. Подожди меня немного, Маша! Мне ведь тоже уцелеть навряд. Поклялась тогда я дружбой нашей: Если только возвращусь назад, Если это совершится чудо, То до смерти, до последних дней, Стану я всегда, везде и всюду Болью строк напоминать о ней - Девочке, что тихо умирала На руках беспомощных моих. И запахнет фронтом - снегом талым, Кровью и пожарами мой стих. Только мы - однополчане павших, Их, безмолвных, воскресить вольны. Я не дам тебе исчезнуть, Маша, - Песней возвратишься ты с войны! БИНТЫ Юлия Друнина Глаза бойца слезами налиты, Лежит он, напружиненный и белый, А я должна приросшие бинты С него сорвать одним движеньем смелым. Одним движеньем - так учили. Одним движеньем - только в этом жалость. Но встретившись со взглядом страшных глаз, Я на движенье это не решалась. На бинт я щедро перекись лила, Стараясь отмочить его без боли. А фельдшерица становилась зла И повторяла: "Горе мне с тобою! Так с каждым церемониться - беда. Да и ему лишь прибавляешь муки". Но раненые метили всегда Попасть в мои медлительные руки. Не надо рвать приросшие бинты, Когда их можно снять почти без боли. Я это поняла, поймешь и ты. Как жалко, что науке доброты Нельзя по книжкам научиться в школе! В этой теме выложено много очень красивых, жизненных стихов. А вот мой, маааленький, знаю, что он не заслуживает внимания, но все же. Нависла тень над полем боя. Туман, как молоко густое, Все поглощает голоса. Не слышно звуков, спит природа. Трава пожухлая лежит, Не видно трупов, всё в тумане, А он о мертвых не тужит. Настала тьма - спустилась с неба Последним вздохом старика, Уж больше он не вкусит боя хлеба И не вдохнет кровавый воздух. Не бьется пульс, застыло время, А кровь смешалася с землей. О, как жестоко человеческое племя! Хотя совсем бессмысленно порой. Киплинг Хлебнyть пивца я захотел и завеpнyл в тpактиp. Девчонки мне смотpели вслед и фыpкали в кyлак. Я yсмехнyлся, вышел вон, а сам подyмал так: "Солдат - тyда, солдат - сюда! Солдат, кpадись, как воp. Hо "Мистеp Аткинс, в добpый пyть! Когда игpают сбоp, дpyзья, когда игpают сбоp. Явился тpезвого тpезвей я в театpальный зал. Hо пьяный щеголь сел на стyл, где я сидеть желал. Hазад спpовадили меня - под самый небосвод. Hо если пyшки загpемят, меня пошлют впеpед! Солдат - тyда, солдат - сюда! Hо если надо на войнy, - пожалyйте в вагон. В вагон пожалyйте, дpyзья, пожалyйте в вагон. Hо если надо на войнy, пожалyйте в вагон! Пyскай вам кажется смешным гpошовый наш мyндиp. Солдат-то дешев, но хpанит он ваш покой и миp. И вам подтpyнивать над ним, когда он под хмельком, Гоpаздо легче, чем шагать с винтовкой и мешком. Солдат - такой, солдат - сякой, бездельник и бyян! Hо он хpабpец, когда в стpою зальется баpабан, Зальется баpабан, дpyзья, зальется баpабан. Hо он - хpабpей, когда в стpою зальется баpабан. Мы - не шеpенга хpабpецов и не толпа бpодяг. Мы - пpосто холостой наpод, живyщий в лагеpях. И, если мы подчас гpешим - наpод мы холостой, - Уж извините: в лагеpях не может жить святой! Солдат - такой, солдат - сякой, но он свой помнит долг, И, если пyли засвистят, - в огонь yходит полк. В огонь yходит полк, дpyзья, в огонь yходит полк, Hо, если пyли засвистят, в огонь yходит полк! Сyлят нам лyчший pацион и школы - чеpт возьми! Солдат - такой, солдат - сякой, и гpош емy цена. Hо он - надежда всей стpаны, когда идет война. Солдат - такой, солдат - сякой! Hо как бы не пpишлось Вам pаскyсить, что он не глyп и видит все насквозь! Враги сожгли родную хату Сгубили всю его семью Куда ж теперь идти солдату Кому нести печаль свою Пошел солдат в глубоком горе На перекресток двух дорог Нашел солдат в широком поле Травой заросший бугорок Стоит солдат и словно комья Застряли в горле у него Сказал солдат Встречай Прасковья Героя мужа своего Готовь для гостя угощенье Накрой в избе широкий стол Свой день свой праздник возвращенья К тебе я праздновать пришел Никто солдату не ответил Никто его не повстречал И только теплый летний вечер Траву могильную качал Вздохнул солдат ремень поправил Раскрыл мешок походный свой Бутылку горькую поставил На серый камень гробовой Не осуждай меня Прасковья Что я пришел к тебе такой Хотел я выпить за здоровье А должен пить за упокой Сойдутся вновь друзья подружки Но не сойтись вовеки нам И пил солдат из медной кружки Вино с печалью пополам Он пил солдат слуга народа И с болью в сердце говорил Я шел к тебе четыре года Я три державы покорил Хмелел солдат слеза катилась Слеза несбывшихся надежд И на груди его светилась Медаль за город Будапешт Медаль за город Будапешт а мне это нравится. Я в хоре пела "Жди меня". Вот еще: "Я убит подо Ржевом" Твардовский Я убит подо Ржевом, В безыменном болоте, В пятой роте, на левом, При жестоком налете. Я не слышал разрыва, Я не видел той вспышки,- Точно в пропасть с обрыва - И ни дна ни покрышки. И во всем этом мире, До конца его дней, Ни петлички, ни лычки С гимнастерки. Я - где корни слепые Ищут корма во тьме; Я - где с облачком пыли Ходит рожь на холме; Я - где крик петушиный На заре по росе; Я - где ваши машины Воздух рвут на шоссе; Где травинку к травинке Речка травы прядет, - Там, куда на поминки Даже мать не придет. БЬЕТСЯ В ТЕСНОЙ ПЕЧУРКЕ ОГОНЬ Бьется в тесной печурке огонь, На поленьях смола, как слеза. И поет мне в землянке гармонь Про улыбку твою и. Про тебя мне шептали кусты В белоснежных полях под Москвой, Я хочу, чтобы слышала ты, Как тоскует мой голос живой. Ты сейчас далеко, далеко, Между нами снега и снега… До тебя мне дойти не легко, А до смерти — четыре шага Пой, гармоника, вьюге назло, Заплутавшее счастье зови! Мне в холодной землянке тепло От моей негасимой любви. Самойлова Сороковые, роковые, Военные и фронтовые, Где извещенья похоронные И перестуки эшелонные. И погорельцы, погорельцы Кочуют с запада к востоку. А это я на полустанке В своей замурзанной ушанке, Где звездочка не уставная, А вырезанная из банки. Да, это я на белом свете, Худой, веселый и задорный. И у меня табак в кисете, И у меня мундштук наборный. Сороковые, роковые, Свинцовые, пороховые. Война гуляет по России, А мы такие молодые! Мы легли у разбитой ели, Ждем, когда же начнет светлеть. Под шинелью вдвоем теплее На продрогшей, сырой земле. Дома, в яблочном захолустье, Мама, мамка моя живет. У тебя есть друзья, любимый. У меня лишь она одна. Пахнет в хате квашней и дымом, За порогом бурлит весна. Старой кажется: каждый кустик Беспокойную дочку ждет Знаешь, Юлька, я против грусти, Но сегодня она не в счет. Отогрелись мы еле-еле, Вдруг приказ: «Выступать вперед! » Снова рядом в сырой шинели Светлокосый солдат идет. С каждым днем становилось горше. Шли без митингов и замен. В окруженье попал под Оршей Наш потрепанный батальон. Зинка нас повела в атаку. Мы пробились по черной ржи, По воронкам и буеракам, Через смертные рубежи. Мы не ждали посмертной славы, Мы со славой хотели жить. Почему же в бинтах кровавых Светлокосый солдат лежит Ее тело своей шинелью Укрывала я, зубы сжав. Белорусские хаты пели О рязанских глухих садах. Знаешь, Зинка, я против грусти, Но сегодня она не в счет. Дома, в яблочном захолустье Мама, мамка твоя живет. У меня есть друзья, любимый У нее ты была одна. Пахнет в хате квашней и дымом, За порогом бурлит весна. И старушка в цветастом платье У иконы свечу зажгла Я не знаю, как написать ей, Чтоб она тебя не ждала. И тысячу во сне. Кто говорит, что на войне не страшно, Тот ничего не знает о войне. Побледнев, стиснув зубы до хруста, от родного окопа одна ты должна оторваться, и бруствер проскочить под обстрелом должна. ТЫ ПИШЕШЬ ПИСЬМО МНЕ. Нет, это просто слова, которые выжившие говорят тем, кто ее не. Война - это кровь. Кровь тех, кто отдал свои жизни за то, что их потомки назовут миром. Война - это боль. Боль потери и утрат, непонимания и ненависти. Вней нет красоты, лишь уродство смятых жизней. Убивали молодость мою Из винтовки снайперской, В бою, При бомбежке И при артобстреле. Возвратилась с фронта я домой Раненой, но сильной и прямой - Пусть душа Едва держалась в теле. И опять летели пули вслед: Страшен быт Послевоенных лет - Мне передохнуть Хотя бы малость!. Не убили Молодость мою, Удержалась где-то на краю, Снова не согнулась, Не сломалась. А потом - Беды безмерной гнет: Смерть твоя. А смерть любого гнет. Только я себя не потеряла. Сердце не состарилось Ничуть, Так же сильно Ударяет в грудь, Ну, а душу я В тиски зажала. И теперь веду Последний бой С годами, С обидами, С судьбой - Не желаю Ничему сдаваться! Наверно, потому, Что и ныне Сердцу моему Восемнадцать, Только восемнадцать! Солдату Второй Мировой Ты извини меня, солдат, Что не могу сказать ни слова, Что слезы в горле снова, снова, Что я молчу, смотря в. Повестка: "Сын погиб на фронте". Он воевал, он был солдат, Он столько верст прошел в пехоте, Он так хотел прийти назад! Мечтал сказать: "Откройте двери! Вот я: ваш внук, ваш сын, ваш брат! Он так в Победу нашу верил, Он никогда не прятал взгляд! И до сих пор душе обидно, Что не пришел солдат домой. Над безымянною могилой Горит негаснущий огонь. Промчались годы горевые, Но мать к порогу выйдет вновь: Нет ничего сильнее в мире, Чем материнская любовь. Минута молчания Не забывайте о солдатах, Вступившихся за честь страны, Не забывайте свист снарядов, И будьте памяти верны! Не забывайте о солдатах, Что бились из последних сил, В бинтах стонали в медсанбатах И так надеялись на мир! Но вновь солдат с больничной койки Вставал — и шел на честный бой! Не за награды был он стойким, За край сражался свой родной! Не забывайте о солдатах! Тот миг, когда он погибал, Не похоронки скорбной датой — Молчания минутой стал! Подскажите пожалуйста, а кто автор этих стихов? Не для меня придет весна, Не для меня Дон разольется. И сердце девичье забьется С восторгом чувств не для меня. Не для меня журчат ручьи, Текут алмазными струями. Там дева с черными бровями Она растет не для меня. Не для меня цветут сады, В долине роща расцветает. Там соловей весну встречает, Он будет петь не для меня. Не для меня придет Пасха. За стол родня вся соберется. А для меня кусок свинца, Он в тело белое вопьется, И слезы горькие польются. Такая жизнь, брат, ждет меня! К сожалению автора на знаю. Стихотворение это в начальных классах читала на 9 мая. Надгробных плит накаты, Размах гигантской каменной волны. Здесь спят орлы — советские солдаты, Чей смертный час пришёл в конце войны. Здесь тихо все, торжественно и свято, Сюда идет простой берлинский люд, Порой, из зоны западной солдаты Здесь разговор в полголоса ведут. А на холме стоит наш Воин-грозный, Фашистский крест под ноги пал. Стоит наш Воин вылитый из бронзы, Прижав ребёнка к сердцу своему. И как-то раз, когда рассветом чутким Побеждена была ночная тьма, Принёс старик-берлинец незабудки, И положил к подножию холма. Не знаю, как цветы простые эти Зовутся на немецком языке, Но я спросил: - «Кому он предназначен, Букет цветов, кому и от кого…» - Бойцу Ивану, что в бою горячем Спас из огня внучонка моего: Горел наш дом, вся лестница пылала, Минута, кровля рухнет — и конец! Она стоит, ни слова от испуга, Прижав к лицу холодную ладонь. Но в плащ-палатку завернувшись туго, Солдат отважно бросился в огонь… Вот он ребёнка вынес в плащ-палатке, И молча подал дочери моей, А на лице ожогов отпечатки, Суровый взгляд и складка меж бровей. Я портсигар ему сую добротный, старый. Имел, когда-то склонность к серебру. Я не наёмный платы не беру. Проулком нашим пыльным и туманным, Исчез солдат к Рейхстагу напрямик. И вот я в скромном памятнике этом Узнал черты знакомого лица Пришёл вот с этим маленьким букетом Почтить геройство русского бойца. Жив ли герой, доподлинно не знаю, Но перед тем, кто в бронзе возрождён Свою седую голову склоняю, И славлю то, за что сражался. Не зря их незабудками прозвали В моей, хорошей памятью, стране. Нет никогда, нигде не забывали Простые люди мира о войне. Вот одно из стихотворений моего дедушки, который освобождал свою родину - Украину, став краснармейцем в возрасте 17-ти лет. Он давно живет в Талантливый художник, врач и пишет стихи. Солдатам на постаментах депресссия Вы стоите, навечно застыв, Отлитые из бронзы, бетона, С автоматом в руках и главу опустив, Без дыханья, без слез и без стона. Вам тоска, вам печаль, вам любовь незнакомы, Не страшны вам ни дождь, ни метели. Вы не слышите слов, вы не слышите грома, И не дрогнет от ветра пола у шинели. По бескрайней России родной, В неизвестных солдатских могилах, На чужбине, за Вислой-рекой, Ваша юность навеки застыла. Я один из живых, живший также за вас, Тяжесть жизни пронесший за многих, Помню вас, славлю. Не завидуйте мне - Слишком тяжки у жизни дороги. И порой сожалею, Что навек не умолкли уста, Что не лёг вместе с вами тогда В ту, под мрамор упавших, аллею. Малая Виска -. Когда мы покидали свой родимый край И молча отступали на восток, Над тихим Доном, под нашим клёном Маячил долго твой платок. Изрытая снарядами гудела степь, Стоял над Сталинградом чёрный дым, И долго-долго, у грозной Волги Мне снился Дон, и ты над. Я не расслышал твоих слов, моя любимая. Но знал- ты будешь ждать меня в тоске. Не лист багряный, а наши раны Алели на речном песке. Так здравствуй, поседевшая любовь моя, Пусть кружится и падает снежок На берег Дона и ветку клёна, На твой заплаканный платок. Когда мы покидали свой родимый край И молча отступали на восток, Над тихим Доном, под нашим клёном Маячил долго твой платок. В осеннем парке городском Вальсирует листва берез, А мы лежим перед броском - Нас листопад почти занес, Занес скамейки и столы, Занес пруда бесшумный плес, Занес холодные стволы И бревна пулеметных гнезд. А на затвор легла роса, И грезится веселый май, И хочеться закрыть глаза, Но ты глаза не закрывай. Не закрывай - кричат грачи, - Там сквозь березовый конвой Ползет лавина саранчи На город за твоей спиной! И ахнет роща, накренясь, Сорвутся птицы в черный дым, Сержант лицом уткнется в грязь, А он таким был молодым! И руки обжигает ствол - Ну сколько можно лить свинец? Взвод ни на пядь не отошел, И вот он, вот уже конец! Развозят пушки на тросах, Все говорят: "вставай, вставай. И над тобой стоят врачи, И кто-то говорит: "Живой! Нас листопад почти занес В осеннем парке городском. Вальсирует листва берез, А мы лежим упав ничком. ДАВАЙТЕ СКАЖЕМ ЧТО-ТО О ПОБЕДЕ. Красные гвоздики, Как слезы тех далеких страшных лет. И ветеранов праведные лики, Особенно, которых больше. Когда опять подходят даты. Я почему-то чувствую вину - Все меньше вспоминают о Победе, Все больше забывают про войну. Никто из нас за это не в ответе. И сам с собой веду я разговор: Так много было войн на белом свете, Так много лет уже прошло с тех пор. И, как обычно, вспоминаю папу, Вернувшегося без обеих ног. Как поднимался он легко по трапу, Как танцевать он на протезах мог. Идут по телевизору парады, Горят в архивных фильмах города. Тем, кто остался, раздают награды. И кажется, что было так. Война еще исчезнуть не готова. Те годы - миллионы личных драм. А потому, давайте вспомним снова Всех тех, кто подарил Победу. Когда гулять, на майские, поедем, Веселые, довольные вполне, Давайте скажем что-то о Победе И вспомним, хоть немного, о войне.


Другие статьи на тему:



 
Copyright © 2006-2016
volstroyservis.ru